Север, воля, надежда, страна без границ (с), или Как делаются проекты в суровых сибирских условиях

Habrahabr 1

Так уж получилось, что большинство наших основных богатств в виде нефти и газа приходится добывать в Тюменской области – среди болот, тайги, тундры и вечной мерзлоты Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов. Производственные площадки располагаются в местах, от которых до ближайшего населенного пункта не меньше пары сотен километров. На этих промыслах мы строим КИТСО (комплексы инженерно-технических средств охраны), защищающие важные стратегические объекты. Здесь и сами ограждения с освещением, и системы: видеонаблюдения, периметральной защиты, пожарной сигнализации и т.п. Сегодня мы хотим рассказать о том, в каких нестандартных условиях приходится работать.

На первый взгляд, все подобные проекты похожи: подготовить персонал и технику, прибыть на место, установить ограждение, смонтировать оборудование и произвести пуско-наладку… Но окружающая обстановка неумолимо диктует свои условия. Это вам не СКС в офисе тянуть, в одной руке держа отвертку, а другой заваривая чай в кулере :)

Но, обо всём по порядку.

Климат

Самое продолжительное время года в ХМАО и ЯНАО — зима, которая заканчивается в конце мая. С морозами до —55°С. При этом, зимой световой день длится около 4 часов.

Зимой после 14.00 солнце уже садится

Летом средняя температура 27–33°С. Но мошкары, комаров и прочего гнуса столько, что работать практически невозможно.

Осадков тоже очень много. Летом дожди такие, что ничего не видно вокруг на расстоянии 10 метров, а зимой постоянно приходится чистить снег, чтобы приступить к работе. Все эти условия, естественно, влияют на порядок выполнения работ. Например, сваи для забора, согласно нормативам, нужно погружать от 8 до 12 метров в глубину, где находится вечная мерзлота. Причём вбивать их необходимо зимой — чтобы успели хорошо промёрзнуть, иначе летом их выдавит водой на пару метров в высоту.

Свайное поле — готовим будущее ограждение

Также надо учитывать температурный режим эксплуатации для кабелей, которые будут использованы в инфраструктуре. Если у провода ограничения по монтажу до —10°С, то проложить его надо успеть до конца сентября, иначе потом начнутся заморозки и выпадет снег.

И ещё очень важно знать особенности климата, когда вам приходится доставлять на площадку технику. Дороги в Сибири такие же суровые, как и природа.

Дороги

Тобольский тракт или трассу Р–404 мы считать не будем, по ним только до Сургута можно добраться. Приходится ехать и гнать технику там, где на сотни километров нет никаких городов и даже деревень. При этом дороги на «Северах» могут быть либо зимними (так называемые зимники), либо летними.

Дороги чистят не везде, поэтому они нередко превращаются в каток

Летом дорога до месторождений обычно представляет из себя «грунтовку» или «щебенку», но бывает и нормальная «бетонка» или асфальтовая. Хотя асфальт встречается реже, чем бетонка. Хорошую трассу на болотах, которых в тайге масса, прокладывать сложно, долго и неоправданно дорого. Скорость езды по такому бездорожью — 30–40 км/ч.

Сначала вырубается лес, укладываются бревна, сверху песок и глина. Причём чистого песка тут практически нет. Глина же постоянно уходит в почву, её приходится прикапывать бульдозером и утрамбовывать катком. Бывали случаи, что уложенные слои проваливались в топь на 5 метров и дорога исчезала.

Дорога до работы. И никаких московских пробок!

Через несколько лет, когда почва такой дороги нормализуется, в ход идёт щебень и бетонные плиты. И спустя ещё некоторое время плиты равняют, сваривают и заливают бетоном. Вот тогда и появляется приличная полоса для движения транспорта.

Так что хорошие дороги в Сибири есть, но мало. В поездке готовьтесь к тому, что грязь будет доходить до ступиц колёс.

Но и это не так страшно, учитывая главные препятствия на пути — реки. В Сибири они очень широкие и полноводные. Главная и самая большая из рек Тюменской области — Обь. Её можно пересечь по понтонной переправе, на пароходе или на барже. Однако пропускная способность плавсредств ограничена и не дай бог попасть на переправу в межсезонье: можно будет застрять на пару недель.

Зимой ездить вроде бы проще, если б не мороз или гололедица – дорога становятся похожей на стиральную доску.

Едем по ледовой переправе через реку

Про отказы техники из-за холода будет чуть ниже, а вот про случай транспортировки крана самосвалом хочется рассказать именно здесь.

Однажды 13-тонный Камаз тащил 26-тонный кран. А тут на пути подъём градусов 20. Самосвал не смог вытянуть, и кран буквально улетел в протоку, воткнувшись стрелой в лёд. Вытаскивали его потом двое суток с помощью трёх экскаваторов.

К сожалению, фото того памятного момента не осталось. Зато запечатлели 30-тонный экскаватор, сошедший на полметра с зимника – едва не утопили.

И да, заправки на местных дорогах встречаются очень редко. Тут нефть добывают, а не перерабатывают :)

Люди

Понятное дело, что людям приходится трудиться на таких проектах вахтовым методом. Высаживаться на объект нужно минимум на месяц. И на этот срок все сотрудники должны быть обеспечены работой.

Поменять человека на площадке не так просто. Каждый должен быть аттестован, пройти медосмотр, получить необходимый допуск в учебном центре. За некоторыми документами надо ехать в ближайший город (Нижневартовск, Тюмень, Новый Уренгой), а это несколько сотен километров в один конец. Был случай, когда сварщик забыл удостоверение в гостинице. Его просто не допустили на объект, который находился от этой гостиницы в нескольких сотнях километров.

С допуском вообще очень строго, так как многие объекты режимные. Например, если при входе у работника обнаружат алкогольные или наркотические вещества, то подрядчика штрафуют на 300 тысяч рублей, а сам нарушитель на веки вечные попадает в черный список по всем объектам в нефтегазе.

Был случай, когда один сотрудник пронёс на объект бутыль со спиртом, который использовал для протирки деталей системы видеонаблюдения – пришлось ходить по всем допускающим инстанциям и объяснять, что это для работы – для наружного использования, а не внутреннего.

При таких жёстких порядках часто бывают ситуации, когда сотрудники сидят без работы и греются по строительным вагончикам, пока тянется процедура допуска или согласования. Проверяющих и согласующих на объектах достаточно, буквально на каждое телодвижение начальники участка, прорабы, мастера должны получать разрешение.

Зато, когда наступает аврал (а в Сибири это бывает чаще, чем обычно), работать приходится в две смены. Причем вкалывать на открытых площадках у всех на виду. Ставим дополнительные прожектора, большие палатки, где работают тепловые пушки, – и вперед: тут не офис, где можно отсидеться в столовке или курилке.

Копать вдоль ограждения траншею для противоподкопа приходится вручную (техника не сможет так близко подъехать да и велик риск повредить коммуникации) и непременно зимой (летом тут будут топи).

Зимой чётко отслеживается режим труда-отдыха и обязательно есть специальный вагон, куда можно (вернее — нужно) заходить погреться. А если вагона нет, то в работающую машину.

И всё же случается попадать и в экстремальные ситуации. Вы пробовали когда-нибудь обжимать витую пару при —40°С? Голыми руками, потому что подходящего инструмента просто нет? Человек порой может то, чего не выдерживает техника, особенно когда горят сроки. Иногда приходится варить оголовники (на которые потом ставятся стойки ограждения) к сваям, лежа прямо в проталине.

Работа в экорайоне: почти нетронутая природа, свежий воздух, непосредственная близость к водоемам

Тут будет ЛЭП проведена

Техника и механизация

Без этого никуда. Хотя на дорогах зимой машины часто не выдерживают. И таких случаев много. Чтобы было понятно: если машина ломается в тайге, где отсутствует активное движение, при температуре ниже —40°С, остаётся только надеяться на быструю подмогу и жечь покрышки. В буквальном смысле.

Однажды при —49°С в баке «Газели» прямо на ходу промерзло дизельное топливо. Выход был один: брать канистру, сливать замёрзший дизель в меньшую канистру и напрямую к системе ТНВД подключать подачу дизельного топлива, при этом канистра находилась в салоне. Хватало метров на 500, потом процедуру повторяли. Такими итерациями добрались до придорожного кафе, преодолев 15 километров.

Было и такое, что сотрудник выехал на объект в ночь, в мороз и застрял на трассе — заклинило двигатель. Связи нет, телефон в многокилометровой лесной глуши не ловит, транспорта на дороге тоже нет: ночь, —35°С. Единственное, что спасло «путешественника» — одеяло и горелка (горилки, увы, не было). Согреваясь таким образом он просидел в кабине около 6 часов, пока его не нашли проезжавшие мимо. К слову люди в таких местах никогда мимо не проезжают – всегда остановятся.

Даже если ты в тёплое время проколол колесо на дороге (что не редкость — здесь перевозятся тонны разных материалов), то придётся куковать и ждать, пока проезжающая мимо машина сообщит о твоей беде на пост БДД, потому что здесь частенько не ловит не только телефон, но и рация, а спутниковый телефон каждому не выдашь.

А ещё на некоторых месторождениях технику «хоронят» прямо в болоте или закапывают. Доставлять её после 5–6 лет работы на «большую землю» обычно экономически не выгодно, а подрядчик, например, уходит с месторождения, т.к. закончился его контракт. Что делают? Экскаватор вырывает огромный котлован, куда заезжает вполне себе работоспособная техника, и её засыпают. Впрочем, в последнее время наблюдается и другая, более «гуманная» тенденция: рабочие машины разбирают на запчасти.

Особенности менталитета

Если вы смотрели сериал «Адаптация», то можете представлять взаимоотношения нефтяников и местного населения в лице ненцев, хантов и манси. Именно аборигены считаются в Сибири хозяевами: это их земля, и ни один серьёзный вопрос не решается без их участия.

Местный житель может подойти к любому из «понаехавших» и попросить топлива — отказать ему нельзя. «Горючка» им нужна для снегоходов, которые покупаются для них теми же нефтяниками.

Кстати, на любой объект местным доступ открыт без всякого ограничения. Нередко прямо на территории месторождений представители северных народов устраивают свои ярмарки.

Вполне типичная картина (сами были свидетелями): вертолёт, летящий на удаленную площадку, «на минутку» зависает в метре от земли в центре какого-нибудь болота, чтобы подобрать и перевезти пару мешков клюквы, пушнины и прочего добра по просьбе местного охотника или егеря.

Однако своим положением местные не злоупотребляют, ведут себя вполне адекватно: второй мешок клюквы охотник может оставить пилоту в благодарность за помощь. Вообще взаимопомощь тут совершенно нормальное явление: сегодня помог ты, завтра помогли тебе. Не хватает материала или нужен сварщик — строители выручат. Бартер тут очень распространен – без него никуда.

Животные

Если с человеческими существами, обитающими на Севере, можно договориться, то вот с представителями фауны такое случается не часто. Медведи себя тут тоже чувствуют полноправными хозяевами. Поэтому правила безопасности здесь довольно суровы: даже когда остановился на трассе «покурить», из машины лучше не выходить. Бывает, что медведи сами приходят в вахтовый посёлок в поисках еды и потрошат помойки.

Чтобы обезопасить людей, на промысле дежурят охотники, которые могут усыпить шального медведя – убивают только в крайнем случае.

Известно, что медведи боятся сильного шума. Существуют даже рекомендации: для отпугивания зверя носить с собой трещётку или вувузелу :) В крайнем случае можно изо всех сил стучать ложкой по металлической кружке.

Ещё для отпугивания медведей на площадках и в поселках держат собак. Хотя они и сами, порой, страдают от дикой живности. Потому что ещё один бич здешних мест — гадюки. Их тут очень много, от укусов страдают и люди, и собаки.

Поскольку бетонные дороги проходят через болото, гадюки выползают погреться и «подышать воздухом» прямо на проезжую часть, где и гибнут пачками под колёсами. Помнится, один «природолюбивый» водитель остановился и попытался отбросить змею, чтобы не задавить, за что и был отблагодарён укусом в палец.

* * *

Вы все еще остро испытываете недостаток в благах цивилизации? Не везде действует 4G, да и Pay Pass есть далеко не в каждой палатке, а обновления, от которых глючит айфон – вообще отдельная песня?.. Что ж – вам непременно надо поработать на бескрайних сибирских просторах нашей необъятной Родины. Городскую меланхолию как рукой снимет ;)

Евгений Титенок, ведущий менеджер проектов, «Инфосистемы Джет»